Мы ценим ожидания как блеск золота, не чувствуя его веса.
Привыкли быть удобными, и свобода теперь ощущается как увечье.
Мы называем это ненужным одиночеством, хотя это просто дефицит наездников.
Рвать связи больно не из-за любви, а потому что кожа слишком глубоко срослась с ошейником.
В конечном счете мы — не пленники обстоятельств, а коллекционеры собственных шрамов от поводка, которые боимся вылечить, чтобы не остаться совсем беззащитными.

Часики тикают.
Всё же бесплодна...
Где же ребёнок?
Бог не благословил...
Ну и хорошо вот:
Он не заложник
Страха одиночества.
Хватит мерить меркой
«мать» или «не мать».
Если не случилось —
значит, не тюрьма.
Это Божья милость —
не искать виновных,
не сходить с ума.
Сбросив груз советов,
выдохнуть тревогу,
Не считать потери
прожитых годов.
Просто в Божью мудрость
искренне поверить.
Бог даёт не то лишь,
что толпа просила.
Жить своей судьбою —
в этом тоже сила.
Не пытаясь в жизни
в малыша вцепиться,
Чтобы им лечить
старые обиды.
Не считая нужным
стать для него всесильной,
В долг не вменяя
свой уют и старость.
Лишь бы в сердце только
светлой оставалась
Тишина и вера —
та, что выше правил.

Трудно быть ответственным за всё,
Если брюки коротки.
Вот пришлось висеть на заборе,
Разминая позвонки.
Вроде личность ты большая,
Но харизма — на гвозде.
Тяжело нести культуру
В массы, сидя в борозде.
Наблюдают с интересом
Проходящие коты...
Как непросто быть кумиром
Снизу этой высоты!

*вдохновилась стихотворением "Апрель кончает сыпать слезы..." от автора Wind*

Не люблю я май, не люблю,
Вечно маешься — то ли, сё ли...
Аллергия ещё на оптимизм
Так выводит, что чешется печень.
С алкоголем тоже не дружу —
В этом всё моё занудство, хнык.
Под сиренью сидеть не хочу,
Там жужжит неопознанный жук.
Вдруг укусит? Или право полюбит?
И начнёт приставать шальной...
Этот май меня точно погубит
Своей липкой и душной игрой.
К этой драме я не готова,
Тем более — с насекомым.

Зайду я в церковь,
поставлю свечи
За всех детей,
одиноких сердцем.
Пусть тихий свет
обнимет плечи,
Открыв в душе
потайную дверцу.
Не героиня я,
просто верю
В них так упрямо,
желая счастья,
Чтоб мерно жизнь текла,
а не безмерно,
Их уводила
от бед и ненастья.
Чтоб скверна в души
их не входила
Среди сотен
мимолётных лиц,
Чтоб в них была
и мечта, и сила,
Не знающая
земных границ.
И чтоб не искали
они утешенья
В чужих,
пришедших всего на миг...
Чтоб цельность стала
им подношеньем,
Сквозь суету
и фальшь интриг.

*вдохновилась стихотворением "Выдыхай" от автора IVana В*

Выдохну горечь,
молитву шепну
про себя,
Боль унимаю,
впервые так сильно
любя —
Жизнь и свободу.
Довольно тянуться
на дно,
Быть обновлённой
мне свыше сейчас
суждено.
Бог нас вёл рядом,
а после —
сердца разделил,
Дав на прощание
веры
и капельку сил.
Хватит.
Лимиты по нулям.
Сожжены мосты.
В зеркале памяти
больше не вижу
черты.
Пусть феврали
заметают пустые
пути,
Мне от беды
наконец-то удалось
уйти.
Выдохну в небо
печаль
как немой рецидив…
Вдохнув любовь,
старый страх
навсегда укротив.

"вдохновилась стихотворением "Некуда бежать" от автора Натальи Парамоновой*

Тяжело. Больно. Шаг. И еще.
Пальцы свело. Холод в плече.
Жалости нет. Тишина не нужна.
В этой войне я осталась одна.
Рушится мост. Небо в огне.
Выбор мой прост — победа над страхом.
В каждой беде, над любой пустотой —
Выстою снова. В мире с собой.

*вдохновились стихотворением "Наш выбор" от автора Натальи Парамоновой*

Мы долго
грустим,
понимая со временем:
зря.
Минуты,
как воду,
в ладонях назад
не собрать.
В архивах души —
только сажа
да горы тряпья,
А хочется
просто
на волю из дома
сбежать.
Умыться
прозрачной и чистой,
как совесть,
водой,
И веру свою
по крупицам
в руинах сложить.
Оставить ключи
и уйти
наконец на покой,
Смирив
в своём сердце
грозу,
чтобы заново жить.
Забыть навсегда
постылое «после»
и «до»,
Вдыхая прохладу
в моменте —
здесь и сейчас.

"вдохновилась стихотворением "Как камнем..." от автора Ольги Жарковой*

Обида — это стиль,
интрига, блеск и драма.
Её нельзя простить —
развалится программа.
Весь имидж полетит,
сценарий станет пресным.
О чём тогда молчать
с улыбкою надменной?
Пусть совесть у других
пищит пугливой мышью,
а я свою обиду
считаю Божьей высью.
Прощение для тех,
кто мыслит слишком мелко.
Для птиц высокого полёта
не рыночная сделка.
Я не ищу добра
в дешёвой суете.
Ведь истинная мощь
в немой правоте.

И зачем тебе душа моя?
Нет, пройди мимо, как тогда.
Тот, кто предал — забыт навсегда,
Тот, кто любит — теперь не ты.
Позади города и года,
И мосты догорели дотла.
Утекла, как сквозь пальцы, вода —
Я другую любовь обрела.
Не нуждаясь в тех, кто лгал в глаза,
Разрывая на части мечты.
Нет обид, совсем никаких,
Стали лишними даже цветы.

*вдохновилась стихотворением "О печальном" от автора Таисии Гурьяновой*

Ушёл
человек.
И Бог
ни при чём.
Всё рухнуло
враз,
без стука
и слова.
И память,
как рана,
прижалась
у входа
К старым дверям
обожжённым плечом.
Пустеет
пространство.
По венам
и жилам
Сквозняк пробегает —
предвестник беды.
Кто
в этом сердце
оставил следы
Чёрным клеймом,
что на горе наложил?
Вопросам —
молчанье.
Дорогам —
года.
И тени ложатся
слоями на стены.
Пьёт тишину
ядовитая пена
Горького,
ставшего былью,
стыда.
Прошлого...
Что не успели
спасти.

*вдохновилась стихотворением "Мгновение вечности" от автора Александра Гребенюка*

Обнять — обнимешь. А надолго ли?
На пару глав? На полминуты?
Пока не кончится баланс?
Где гарантия, скажи мне,
что не сменится безмятежность
на склад претензий и лжи?
Гарантий нет. Печать не ставят
на чувства, мысли и мечты.
Слова со временем истают,
оставив голых «я» и «ты».
Не обещай. К чему лукавить?
Ведь всё равно наступит срок,
когда придётся нам оставить
лишь тишину меж этих строк.

*вдохновилась стихотворением "Горькие слёзы" от автора Виктора Исаева*

Ну, меня ты разлюбил —
Чувства вянут, это ясно.
Но ребёнка сам просил,
Врал, что: «Всё будет классно!»
А теперь вселяешь грусть.
Взгляд тускнеет от мгновения,
Скука, ужас, пустота...
Что же ты, папа, весь в слезах?
Не берёшь дитя на колени.
Где же пыл, слова и рвенье,
О которых кричал ты сгоряча?
Не найдёшь теперь спасенья
В этом крохотном дитя.
Он ведь плод твоих желаний,
Только сам не ожидал,
Сколько будет испытаний,
Как легко ты вдруг устал.
А теперь лишь паутина
Всю обиду пожирает...
И ломается картина,
Та, что сердце разрывает.
Ускользает год за годом
Настоящая семья.
Спи, малыш.
Отец не слышит,
Он испуган и чужой.
Только память ровно дышит
Над разбитой тишиной.

Ваши стихи исцеляют,
Надежду в сердце воскресив.
Строки в душе расцветают,
Словно чудесный мотив.
Они не дают мне сдаваться,
Даря вдохновенье лететь,
К мечте всей душой порываться,
О прошлом уже не жалеть.
В них нежность лучами струится,
Мир краше и ярче вокруг.
И тянет в рассвет влюбиться,
Что алым раскрасил всё вдруг.

Не принуждай.
Ни к верности, ни к любви.
Вымученное — мертво.
Что должно быть — случится.
Что должно уйти — исчезнет.
Не прощай тех, кто выжигал твоё время и нервы.
Ведь путь из пепла становится слишком долгим, чтобы позволить кому-то обесценить эти шрамы.
А пепел не горит дважды.
Там, где всё выгорело, наступает идеальная ясность.
И в этой ясности ты выбираешь себя, а не предательство.

Оставь его в прошлом.
Не вини себя.
Он — просто прыщ,
Что вскочил и засох.
Шрам прошлого
Или выцветший случай,
Грязь на ботинках,
Подбитая в мох.
Не значится в списках.
Отрезан и выжжен.
Не враг, не предатель —
Случайный балласт.
Кто ценностей лишен,
Тот никем не обижен.
Предает лишь тот,
Кто хоть что-то подаст.
А этот —
Ни веса,
Ни смысла,
Ни тени.
Рассеян в пространстве,
Как выхлоп и дым.
Ноль. Пустота.
За порогом владений.
Непрочитан.
Удален.
Стал чужим.
Ни пульса.
Ни звука.
Сплошная небыль.
Вектор сменился.
Ты — абсолютно теперь свободна.
Всё, что болело,
Рассыпалось в щебень.
Выбрала жизнь.
И она бесподобна.

Я
не боюсь
любить.
И быть
нелюбимой —
тоже.
Быть резкой,
невыносимой,
с содранной кожей.
Исчезнешь —
и что?
Ни один атом
не вздрогнет.
Земля
на орбите своей
ни на миг
не смолкнет.
Затянутся шрамы.
Реки
затянутся льдом.
Всё «вечное»
в веке сгорит —
и забудешь потом.
Ты
в жизни моей —
лишь случай,
ожог
и встреча.
Вселенная слепа.
Она не жалеет,
а лечит.
Так
падает лист.
Так щепка
в потоке исчезнет.
Никто не завыл,
зависнув
над этой бездной.
Я выпью
свободу —
залпом! —
как воздух лесной:
Мне страшно
не «без тебя»,
а —
не быть собой.

*вдохновилась стихотворением "Дарю цветы" от автора Alle Welt*

Не дари
мне
цветы —
они завянут.
Это слишком
избитый
сценарий.
Ты решил
«отстреляться»
планово,
запихнув
мою нежность
в гербарий?
В них ни пользы нет,
ни калорий,
лишь шипы
да мусор в прихожей.
Дари то,
что лечит
априори,
что подтянет
мышцы
и кожу.
Абонемент
или курс
массажа —
вот инвестиция
в наше
завтра!
Чем созерцать
никчемность
пассажа
в вазе,
застывшем
немым сарказмом.
Пусть мышцы ноют,
а совесть
не гложет,
гантели —
честный
аргумент любви.
Веник в постели
согреть
не поможет,
в нем нет ни силы,
ни развития,
дурачок.
Опять приволок
этот стог
соломы?
Терпение моё
умножено
на ноль...
Считай,
что отныне
мы —
просто знакомые.
Точка.
Замок.
Слышь,
пошёл вон.

*вдохновилась стихотворением "Упрекать, не за что" от автора Wind*

Люби эту жизнь,
пусть она
и паскуда,
Бьет наотмашь
по почкам,
ломает ребро.
Пусть в двери
ломится лихо,
не чудо,
И скалится
в зеркале
злое нутро.
Люби её в лоб,
вопреки
всем прогнозам,
За алый рассвет
и за колющий
лед.
По рытвинам,
ссадинам,
ржавым занозам —
Сквозь зубы
дыши,
продвигайся вперед.
Пусть рушатся
стены
и небо искрится,
Ты — автор
сценария,
ты — за рулем.
Свобода —
как спирт:
не боишься обжечься?
Пей жадно,
пока ты
душой живой.

Помолчим. Слова — это стены.
Пусть покой течет по венам.
Споры — в прошлом. Боль — ослепла.
Чувства нитями тянутся к свету.
В твоих ладонях спит моя душа,
И ложных истин в мире больше нету.
Никаких присяг. Только этот миг.
Глаза в глаза — наш общий язык.
Мир затих, оберегая нас
В хрупкой паузе «здесь и сейчас».
Без старых карт и лишних маяков —
Свобода от речей и от оков.
Лишь нежность. Глубина. Тишина.
И фраза «Ты со мной...» — на двоих одна.

*вдохновилась стихотворением "Новый день" от автора Юрия Рязанова*

Погода —
дрянь.
Но жить —
не обрыдло.
Город
насквозь
промок
до костей.
В лужах бензин —
как радужное повидло,
Запах озона
и хлёстких вестей.
В планах капризной,
шальной природы
Мы —
и спасенье,
и адреналин.
Пусть бьют по коже
холодные воды —
Маятник сердца
в рёбрах
один.
Вне расписаний.
Выше сомнений.
Смыты дождём
и страхи,
и тени.
Трасса под нами —
черней,
чем смола.
Мы —
и итог,
и момент рожденья.
Пульс
выжигает
горечь от ран.
Дрянь за окном.
Но жить —
не обрыдло.
В венах —
любовь.
Впереди —
чистый лист.


​

Травма — искусный кукловод,
подбирает актёров
на роли наших старых обид.
Но если в другом
ты слышишь лишь эхо раны,
это не близость,
а дежавю.
Поэтому не жди,
что зеркало боли
однажды покажет тебе счастье.
Ведь счастье спит
не в отраженьях встречных,
а в тишине,
где куклы лишены имён.

*вдохновилась стихотворением "Сяду в поезд" от автора Эдуарда Марселова*

Ты устал.
И скучаешь
по тем временам,
Когда мир
был открыт,
словно книга,
ночами.
По несбыточным,
светлым,
шальным мечтам
И по людям,
что рядом
с тобою стояли.
Где надежда
светилась в глазах
постоянством,
А любовь
была чистой,
как неба лазурь.
Но теперь
это кажется
странным пространством,
Пережившим
десятки
пронзительных бурь.
Только ветер
листает
поблёкшие даты,
Обретая в молчании
жестокий
ответ:
В ту реку,
где солнце
тонуло когда-то,
Уже не зайти —
там течения
нет.
Лишь пепел надежд
заметает дороги,
И книга закрыта
на сотой главе.
А звезды
все так же
глядят с высоты,
Не помня
ни наших имен,
ни обид.

Я так устала от событий,
от бесконечных чьих-то драм,
от глупых споров и соитий
в сюжетах пошлых мелодрам.
И если вдруг меня попросят
назвать, что главное сейчас:
пусть мир куда-то черт уносит
подальше от усталых глаз!
Пусть там горит его звезда
или всё провалится во тьму, —
я посмотрю скорей туда,
где кот пригрелся в уголку.
Ведь в этом маленьком тепле
вся правда жизни на земле.

Полно грустить — кота подбери,
Сердце и дом ему отвори.
С миром людей контакты прерви
Ради пользы своей и душевной любви.
Люди как пыль: суета да упрёки,
В котах же — мудрость и жизни истоки.
Мурчат, едят, не наводят проблем,
С ними нет пустых разговоров и тем.
Ты загляни в эти искры-глаза —
В них не таится людская гроза.
Лапкой по сердцу тихонько царапнет —
И яд обиды в мгновение скатится.

Я научилась не злиться, не ждать, не любить.
Жизнь на сюрпризы щедра.
Зачем в своём сердце мусор копить?
Хватит нарывов вчерашних. Пора.

Стоит лишь буре в окне загудеть —
Маски летят, как листва.
Любо на эту ложь посмотреть,
Не подбирая слова.

Кто-то клялся, что в бездну за мною шагнёт,
Но... затерялся в пути.
А «просто знакомый» плечом подтолкнёт,
Зонт предлагая в тучах найти.

Тот, кто кричал о добре и тепле,
Первым закроет дверь.
Я напишу на мокром, холодном стекле:
«Вижу. Ценю. Но не верю теперь».

К черту иллюзии. Прямо ветрам
Я улыбнусь сейчас.
Спасибо за ясность любым штормам —
За то, что смывают грязь.

Руку подставлю под капли — холодный хрусталь.
Пульс под ладонью частит.
Выдохну горечь. Оставлю её за спиной.
В пальцах — живая нить.

Грязь унеслась по канавам дорог,
Воздух — как битый лёд.
Жизнь преподала жестокий урок,
Но... продолжаю полёт.

*благодарю за вдохновение, Наденьку Щеглову*

Сопит в подушку обречённо
Единорог заднеприводный.
Не до созвездий — он учёный,
Путь к ним теперь... неблагородный.
Рог завязался узлом туго,
Копыта смотрят в потолок.
Вчера он встретил в баре «друга» —
Был тот ещё... козёл-игрок.
Искра была, да вышла боком,
Замкнуло задние мосты.
Лежит он, долбанутый током
От той козлиной красоты.
Судьба-злодейка — вот зараза,
Свела с козлом, не дав пароль:
И вместо звёздного экстаза —
В районе хвостика мозоль.
Но хрен он больше так прогнётся!
Единорог ещё вернётся,
Сплюнет в подушку, встанет гордо,
Поправит стать, затянет раны,
И, пнув «судьбу» под дых аккордом,
Забьёт на чувства и капканы.
Урок усвоен: рог для дела,
А не для барных авантюр.
Козла — в утиль, чтоб не зудело.
Финал. Катарсис. Перекур.

Есть в этом какой-то извращенный юмор: чтобы увидеть истинные лица «друзей», нужен не гороскоп, а качественный, эпичный провал.
Пока ты на ощупь собираешь себя по запчастям, реальность устраивает безжалостный кастинг.
И вот сюрприз: кто-то молча подает инструменты, а кто-то... резко обнаружил в себе страсть к орнитологии и старательно считает птичек в небе.
Природа, мать её, просто почистила твои контакты за тебя.

Вместо упреков — токсично люблю
Твои неудачи, ошибки, изъяны.
Я каждый твой срыв, как сокровище, пью,
Слагая из них роковые романы.
Пусть сердце в нарывах и нервы — в узлы,
В огне этом только я чувствую: «Живу!»
Смакую, как ты, не скрывая похвал,
Рвёшь в клочья всё то, что вчера обещал,
Сжигая мосты, по которым бежал.
Погибнуть в быту — нет паршивее доли,
Чем в этой войне бесконечно терзаться.
В твоём сумасбродстве, в абсурдности ролей
Мне сладко греховною страстью питаться.
Смертельна не боль, а банальный покой.
Уж лучше в агонии рвать свою кожу,
Чем жить безошибочно-пресной судьбой.
Я буду твой хаос в себе приручать.
Так бейся в припадке, лукавь и греши,
Срывая с небес позолоту и звёзды.
В моё «инферно» на хранение сдай
Свои некрасиво-кровавые слёзы.
Ведь в этой безумной и злой красоте,
Где шрамы ценнее, чем гладкая кожа,
Ты — самый любимый изъян в пустоте,
На чистую правду ничуть не похожий.

Прилёт в обед! На ужин — терроризм!
Отличный день.
Смакуем этот сюрреализм.
Какая грусть? Нам мусор выносить!
Ведь завтра снова этот ад косить.
Война и быт — коктейль из всех грехов,
Вскрываем бездну, не считая шагов.
Рутина жрёт и смерть, и тишину,
Мы лайкаем в прямом эфире войну!
Зарядка в норме? Значит, всё пучком.
Запьем прилёты горьким коньяком.
Фидбэк придёт, сто лайков на счету —
Так мы клеймим живую пустоту.
Напишем пост, пока горит экран...
Живой трофей в плену глобальных ран.

*благодарю за вдохновение, Феликса*

Застрелить бы кого-то... глазами!
Чтобы жертва, не зная преград,
Бежала за мной по пятам,
Не требуя жизни назад.

Чтоб пал на колено мгновенно,
Как в старой немой киноленте,
Скулил под окном сокровенно
В трагическом своем сантименте.

Мой взгляд — это яд и приманка,
Пусть в сердце вонзается глубже.
Не нужно мне чувств наизнанку,
Мне нужно, чтоб был безоружен.

Пусть тонет в моем океане,
Счастлив сдаться без боя навечно.
Навсегда в этом диком капкане,
Позабыв про покой человеческий.

Обессилен, растерян и предан,
Окольцован сиянием глаз.
Он пойдет лишь по моим следам,
Навсегда полюбив меня.

Для меня главное — чувствовать любовь животных,
Их безусловный, преданный покой.
Ведь человек — изменчив и холоден,
И сам себе он кажется чужой.
Слова их лживы, клятвы — будто дым,
Исчезнут в ветре, не оставив следа.
Лишь зверь пребудет рядышком, один,
В нём нет предательства, зла и бед.
Он не осудит, не свернёт с пути
И сердца чистого не скроет от тебя.
С ним можно горе тихо пережить
И верить в то, что есть ещё любовь.
Её не нужно искать в пустых словах,
Она живёт в их искренних глазах.
Там нет коварства, нет обидных фраз,
Лишь преданность, что выручит не раз.

Со временем я просто поняла,
Что не любила оптимистов никогда.
Им не знакома горечь добела,
В которой я порой черпала силы.

Они спешат «учить», врываясь в дом души,
Сравнив своё богатство с нищенством нытья.
Для них весь мир — одна большая шутка,
Им непонятна долгая минутка

Тоски, когда внутри всё мёрзнет жутко,
Где бьёт под дых их «Ну, не занудствуй!»
И «Всё пройдет!» — как ржавый лязг монет,
Когда в кромешной тьме иссяк весь свет.

Они не видят, что и на успех
Порой бывает горький, едкий смех.
Им невдомек, что с фальшью на устах
Не спрячешь боль, не выжжешь липкий страх.

Пусть лучше рядом тот, кто даст поныть,
Чем тот, кто «радость» будет в глотку лить.
Уж лучше кислый вид и честный мат,
Чем «позитивный» этот суррогат.

Мужчине мало просто отсосать —
Ему важнее душу осязать.
Пусть он последний сволочь и наглец,
Ты искру в нём нащупай, наконец.

Он жаждет драмы, а не просто ласк,
Трагичных жестов и намокших глаз.
В своей обиде воздвигает храм,
Где ты — лишь фон его извечных травм.

Готовь терпенье. Выгорит дотла
Твоя душа. А он, испив тепла,
Бросит сухо: «Это лишь твоя беда».
Ведь догадаться... ты должна была сама.

И ты стоишь — исчерпана, пуста,
Стирая соль с холодного лица.
Он не любил. Он ждал, чтоб ты смогла
Стать лишь бинтом на выдуманной ране.

Закончи пьесу. Выйди из тумана.
Разбей хрусталь навязанных ролей,
Себя саму хоть каплю пожалей.
Не трать огонь, где только вечный лед —
Там семя состраданья не взойдёт.

Парадокс: чем больше ты пытаешься быть «не как все», тем сильнее выделяешься своей искусственностью.
Настоящая уникальность не нуждается в объявлении.
Она просто существует, и никто, включая её обладателя, особо об этом не задумывается.
Желание быть особенным — это всего лишь крик о помощи, тогда как истинная уникальность нема: она не осознает себя, потому что ей не с чем себя сравнивать.

Мир течёт. Люди — дым.
Был родным — стал чужим.
Я не плачу вослед,
В этом горечи нет.

Мой ресурс — лишь покой,
Выбор — быть лишь собой.
Всё, что было — прошло,
Мне внутри — хорошо.

Кто-то просто устал,
Кто-то перестал быть
Частью жизни моей —
В суматохе теней.

Ни узлов, ни цепей,
Всё ясней и светлей.
Ни долгов, ни обид,
Смысла нет в слове «боль».

Тишина и простор,
Завершён разговор.
Я у сердца в гостях —
Растворяется страх.

«А я у тебя мужика увела», — сказала мне одна подружка.
Посмотрела на себя и поняла: наконец-то освободилось место для настоящего самца.
Ну а чего тогда ставить крест?
Не бывает плохих мужчин, как и подруг, никогда.
Есть краденые и несчастные.
Ведь краденый мужчина — это как вещь из ломбарда: чужая история, сомнительное качество и никакой гарантии.
А несчастная подруга — это лучший подарок судьбы, которая оказывает услугу стоимостью в несколько лет сэкономленной жизни, добровольно вызвавшись донашивать разочарование.

Сгоревшие книги не перечитывают. Точка — это финал, а не пауза.
Лучше один раз выгореть в тишине, чем собирать бесконечные шрамы от прикосновений к тому, кто стал чужим.
В этом безмолвии прошлое наконец-то отпускает.
И руки, испачканные сажей старых историй, отмываются временем для чего-то действительно живого.
Важно помнить: чужие не становятся своими дважды.

Странные мы, странные:
С ранами и планами,
Взрослые и модные,
К подвигам пригодные.
Логикой прикрытые,
Грустью перемытые,
За свободой босыми
Ходим под вопросами.
Сложные, тактические,
Почти металлические,
Верим в исключительность —
Множим лишь бдительность.
С примесью цинизма,
В тисках оптимизма,
Лечим кариес судьбы
Клизмой фатализма.
Умные, красивые,
Но слегка дефектные:
Пьем за осознанность —
Ценим осторожность.
Странные мы, странные,
Ветром нежеланные,
Птицы подневольные,
Гении в кавычках,
С вредными привычками.
Копим смыслы ценные,
Будто драгоценности,
А в итоге — в поиске
Просто человечности.

Разум учит видеть правду
и не лгать себе.
Сердце учит принимать эту
правду и прощать себя.
В конце пути мы поблагодарим разум за то, что выстояли, а сердце — за то, что чувствовали себя живыми.

Иллюзия —
сладкий наркоз:
тепло, где лишь мёртвый лед.
Но взгляд,
ослеплённый им,
весну ни за что не найдёт.
Зачем
этот мнимый уют?
Гляди — пробивается жизнь.
Иллюзии
вкрадчиво лгут.
Опомнись, сорвись и держись!
Пусть маски
съедает огонь,
пусть яд станет чистой водой —
Нельзя
оставаться в тени,
когда целый мир за чертой.
Решиться —
не значит пропасть.
Решиться — оковы сорвать.
И в этой
мятежной весне
надеждой своей воссиять.

Мужчины любят красивых женщин.
А ещё — ментально здоровых.
Но сами редко готовы быть богами — не на словах, а в действиях.
Чтобы чувствовать себя достойными рядом с Королевой, которая выбрала верность своему сердцу и дисциплину подтянутого тела.
Мужчины думают, что женщины готовы на всё ради денег.
Ошибаются.
Полноценность нельзя купить ни за какие миллиарды.
Они ищут ухоженных снаружи, но ломаются о тех, кто ухожен изнутри.
Потому что женщина, полюбившая своё отражение без фильтров, становится неуязвимой для мужских манипуляций.
Мужчинам пора осознать, что Королева — это не трофей, который можно выставить на полку, купив его блеском золота.
Это зеркало.
И если ты не готов работать над своей глубиной так же, как она — над своей, в этом зеркале ты увидишь лишь собственную ничтожность.
Сила женщины не в том, чтобы дождаться «бога», а в том, чтобы никогда не соглашаться на меньшее, чем взаимный рост.
Ведь в конечном итоге рядом остаются не те, кто купил, а те, кто соответствовал.

Тебе я нравлюсь? Уточни-ка формат:
Фитнес-няшка или домашний халат?
Давай без драм, мажорчик, решай на берегу,
Роль «обиженной тянки» я не сберегу.

В кроссах на драйве? С чаем на диване?
Я не в твоём глянцевом, душном капкане.
Картинку ждёшь? Извини, не по адресу —
Я не гну спину по твоему градусу.

Стальные плечи. В архиве — нытьё.
Я лично верстаю своё «бытиё».
Не вывозишь честность и этот расклад?
Двери открыты. Топай назад.

Спорт тренирует не только
мышцы, но и умение игнорировать не усталость, а комплименты.
Здоровый пофигизм — лучшая растяжка для ума и высшая форма любви к себе.
Цифры на весах теряют смысл, если в зеркале отражается человек, у которого ничего не болит и который хочет жить.

Люблю
лёгких
и позитивных людей,
Которых совсем
не хочется менять.
С ними душа
оживает сама,
Всплыв
из серьёзного,
взрослого дна.
В них нет
этой липкой
и серой тоски,
Нет масок тяжёлых
и капли вранья.
И с ними
становятся беды легки,
Как будто повсюду —
родные края.
Не нужно слов
подбирать и фальшивить,
Пытаться казаться
умней иль важней.
С ними так просто —
счастливо жить,
В потоке спокойных
и солнечных дней.
Не просят взамен
ни похвал, ни признаний,
Просто транслируют
внутренний свет.
Без драм,
без обид
и пустых ожиданий,
Даря на любой твой вопрос —
ответ.

Мне твердили: «Дурёха, не вздумай!
Разобьёшься — и кто соберёт?»
А я вглядываюсь в эти думы,
В этот нежный, шальной разворот.

Там — мерцанье грядущих свиданий,
Глубина и манящий дурман.
Мозг вопит: «Доставай чемоданы
Для обид, разочарований и ран!»

Но я в омут — без вёсел и страхов,
Страх вообще — бесполезный совет.
Пусть не муж, пусть всё кончится крахом —
Я в иллюзии купила билет.

Здравый смысл пусть рыдает в сторонке,
Логика — катится к чёрту, в туман.
Я лечу по тончайшей воронке,
Променяв свой покой на роман.

Закупила и пластырь, и каски,
Хватит денег на слёзы и сказки,
Но чертовски подходят мне краски,
Раз я снова посмела влюбляться!

У меня нет отца, не узнала я мужской любви,
Но в защите Всевышнего силу свою обрела.
Я не боюсь, сколько б предательства путь ни жгли,
И не страшусь в спину воткнутого ножа.

Этот мир обреченно бывает бездушен и пуст,
И подчас не найти, на чье опереться плечо.
Но я — дочь Того, Кто Един среди тысяч безумств,
Кто любит меня бесконечно и так горячо.

Мне больше не нужно фальшивых и приторных слов,
И теней от тех, кто лишь притворялся скалой.
Пока моя Душа ещё жива —
Я под защитой Его, за надёжной стеной.

Мужское слово — обман, мужская верность — песок,
Зыбкая грань, что рассыплется в одночасье.
Но Бог начертил мой путь, Он не будет жесток,
В Его безусловной любви — для меня есть счастье.


Шрамы на коже — узор моей выжженной воли,
Память о битвах, где я становилась иной.
Я больше не жду актеров для тягостной роли,
Пока Сам Господь за руку ходит со мной.

И пусть нет рядом тени отчей,
Но в сердце — свет, что не задуть.
Бог видит всё, и дни, и ночи,
И сам венчает мой долгий путь.

Я дочь Его. И в этом звании —
Моя защита и покой.
Вне времени, страха, любых земных расстояний,
Он шаг в шаг, навечно, повсюду идёт со мной.

Я счастлива, когда здорова,
Не дышу обидой, злостью.
И нет смысла прощать кого-то,
Чужой не отравляясь «порчей».

Я счастлива во имя Бога,
Даже если в жизни плохо.
Не клянчу в толпе подмоги,
В каждом шаге, в каждом вздохе —

Я иду дорогой рая,
Божий промысел вдыхая.
Ни на шаг не отступаю,
Шторм лихой одолевая.

Счастье — святое моё состоянье,
Где замолчало всё страданье.
Дух стал теперь сильнее боли,
В чувствах — целебная основа,
В каждом дыханье — радость снова.

Недостаточно быть просто сильной,
Безотказной, нежной и верной,
Не удержишь любовью насильной,
Став для чьей-то души эфемерной.

Взгляд в затылок — молящий и кроткий —
Лишь мороз продирает по коже.
Не ищи идеальной походки,
На других становясь непохожей.

Мало просто блистать безупречностью,
Ретушируя шрамы судьбы.
Жизнь проходит в погоне за вечностью,
В кандалах бесконечной борьбы.

В дефиците — живое дыханье,
Настоящесть и свет изнутри.
Сбрось оковы чужих ожиданий,
В зеркала, а не в тени смотри.

Будь неправильной, резкой, колючей,
Чем удобной, но мёртвой внутри.
Стань не «самой», пожалуй, «лучшей»,
А единственной. Просто живи.

Мужчина — существо простое: если его слишком усердно облизывать, он неизбежно уверует, что он — единственный сахарный леденец в мире, за которым должна выстроиться очередь из паломниц.
Нельзя быть "слишком хорошей" для того, кто понимает только язык границ.
Ваша избыточная забота без дистанции превращается в удушье, от которого он сбежит к тем, кому на него наплевать с высокой колокольни.
Мужское эго вообще живет по законам физики газа: оно мгновенно занимает весь предоставленный объём, вызывая неизлечимый отёк самомнения.
Запомните, девочки: он никогда не оценит то, что вы сделали ради него.
Он ценит только то, что ЕМУ пришлось сделать, чтобы вы остались рядом.
Никогда не поздно поумнеть.

Нет, не урод ты — просто жесток
С собственной слабой душой.
Обидеть меня? Не вышло, дружок.
Ты в проигрыше уже.

Точил свой язык, да сам укусил,
Метил по нервам — мимо.
На роль подлеца не хватило сил,
Слишком неубедимо.

Так что не гордись «черным клеймом»,
Спесь придержи в узде.
Ты просто застрял в коридоре пустом,
В собственной же беде.

Иди, подыши. Чай с ромашкой попей.
Ты не тиран, а промашка.
Сквозняк ни к чему. Закрываю дверь.
Задето эго, бедняжка?

Не пробуй кусаться — сточишь клыки,
Об лед равнодушных фраз.
Мы просто с тобою совсем не близки,
И, к счастью, уже никогда.

Я больше не плачу
По тем, кто исчез без оглядки,
Уйдя в никуда,
Поиграв напоследок в прятки.
Их точно похитили
В ходе секретных обрядов —
Масоны, пришельцы...
Ну кто там еще в хит-парадах?
Исчезли? О боже,
Какая большая досада!
Не нужно делить с ними
Пиццу и пульт от... ада.
Пусть ищут себя
В океане забытых историй,
Где их эгоизм —
Главный житель пустых траекторий.
Я ставлю свечу
За успех их сомнительной миссии,
Не вспомню имен
В никакой социальной комиссии.
Сбежали? Салют!
Наступила в судьбе просушка,
Ведь лишний балласт —
Отстрелявшая вхолостую пушка.

Апрельский снег — прозрачный штрих,
Мазок белил на полотне.
На травы пал, на миг притих,
Растаял дымкой в вышине.

Дрожат серёжки у берез,
В хрусталь закован их убор.
И первоцвет, не зная слёз,
Смиренно устремляет взор.

Сойдёт причудливый узор,
Стекая искрами в ручьи.
И в птичий, звонкий хор
Вольются жаркие лучи.

И вновь воскреснет жизнь-душа,
Очнувшись в солнечной тиши.
Весна идёт, едва дыша, —
Отогревать озябший мир.

Для спасения не нужны поиски "правильной" церкви.
Бог слышит не стены, а сердце.
Вместо того чтобы искать истину в разных религиях, стоит заглянуть в себя.
Когда сердце становится храмом, а вера избавляется от сомнений, молитва обретает свою истинную силу.
Ищите не "правильные" слова, а ту глубину внутри себя, где тишина и есть самый ясный ответ.

Сильная молитва защищает людей любимых,
Не прошу я чужих мою боль понимать.
Верю: те, кто мне дорог, вовек невредимы,
Перед тьмою не станут колен преклонять.

Пусть голос мой звучит, как тайный звон,
Сметая беды с праведных дорог.
И станет явью мой заветный сон:
Любимых в жизни охраняет Бог.

Пусть будет Он им путеводной звездой,
Наполнив светом каждый шаг земной.
И Ангел скажет: «Я всегда с тобой»,
Даря покой и возвращая в дом родной.

Я у Бога прошу, чтобы вышел на связь,
Чтобы чувствовал: ты не один.
Чтобы вера моя в небеса поднялась,
Достигая духовных вершин.

Лишь держись, мой родной, не сдавайся, живи,
Бог услышит, подаст этот знак.
Нет преграды для силы великой любви —
Перед нею рассеется мрак.

Ты почувствуй: я рядом, я тенью иду,
Отводя роковую черту.
Я горячей молитвой размою беду,
Заполняя собой пустоту.

Пусть за тысячи вёрст, сквозь разрывы и дым,
Долетит этот шёпот живой.
Ты останешься, милый, судьбою храним,
Я незримо стою за спиной.

Вспыхнет искра в ночи — это голос любви,
Стихнет ливень — то я говорю.
Ты сквозь пламя и холод иди и живи,
Чтобы дома встречать нам зарю.

Я у неба прошу: «Сбереги, защити!» —
И ложится на плечи тепло.
Всё, что встретишь на этом тернистом пути,
Мы пройдем, всем смертям назло.

Будет день, когда стихнет свинцовый прибой
И обнимет родной порог.
Ты вернешься — я знаю — живой и со мной,
Потому что услышал нас Бог.

Я знаю — ты жив. Я чувствую — здесь.
Любовью моей защищён и храним.
Смерти тебя не отдам — ни за что!
У бездны из рук заберу, из огня.

Пусть пули кружат, не касаясь тебя,
И пламя остынет у самого лба.
Я помню родное до боли лицо,
И верность моя, как скала, высока.

Твой пульс в моём сердце стучит в унисон,
Пока я дышу — ты бессмертен в бою.
Пусть этот кошмар разлетится, как сон,
Я вымолю жизнь и победу твою.

Вернись! Сквозь огонь, через тысячи «нет»,
Где вера сильнее свинца и штыка.
Я шлю тебе в полночь спасительный свет,
Чтоб грел он дорогу и вёл издалёка.

Я стану мольбой, я стану стеной,
Разрушу преграды, порву тишину.
Ты только живым возвращайся домой,
Оставив за гранью и страх, и войну.

Вернись, домой вернись,
Из той войны проклятой.
Живи, мой друг, живи,
Ни в чём не виноватый.

Пусть пули — стороной,
А смерть проходит мимо.
Я жду тебя домой,
Ты здесь — необходимый.

Сквозь грохот и беду
Неси свою мечту,
Оставь огонь и зло
За точкой невозврата.

Пусть ангел за спиной
Своим крылом укроет,
И путь в твой край родной
Сквозь дым и гарь откроет.

Забудется обстрел,
Утихнет гром снарядов,
Чтоб ты обнять успел
Всех тех, кто будет рядом.

Живи, мой друг, живи,
Пройдя через преграды.
Во имя той любви,
Что выше всей награды.

Мы не враги. Мы — читатели жизни.
Смысл — в пути, а не в укоризне.
Книги несхожи. Но вывод один:
Никто не судья. Никто не господин.

Формула проста: добро или зло.
Тем, кто в покое остался, везло —
Жизнь их, как речка, спокойно течёт,
В ней календарь потерял свой отсчёт.

Сбросим обиды — бессмысленный груз.
Выцвел и прожит вчерашний союз.
Мы выросли оба. Но в разные стороны.
Кому — высота. А кому — лишь вороны.

Никто не стал хуже. Никто не предал.
Грязь не задела святой идеал.
Точка. Развилка. Скрещенье дорог.
Каждый читает свой личный итог.

Любовь рождается там, где вместо удобного "позволяю себя любить" появляется живое "Мы", помогающее обоим
сохранить человечность души.
Это не сумма двух личностей,
а их умножение, где сила одного становится щитом для слабости другого.